Дата публикации: 19.11.2025
Аннотация
В статье рассматривается эволюция восприятия ландшафта в архитектурной практике — от пассивного фона до активного компонента архитектурного сценария. Анализируется переход от визуального освоения пейзажа к его интеграции в сценарное проектирование, где ландшафт формирует нарратив, влияет на поведение пользователя и определяет эмоциональную атмосферу места. На основе анализа теоретических трудов и практических кейсов доказывается, что современный архитектурный проект немыслим без разработки целостного сценария взаимодействия человека с окружающей средой.
Введение
Традиционно в архитектуре ландшафт рассматривался либо как ограничение, либо как декоративный элемент, подчиненный доминирующему положению здания. Однако на рубеже XX-XXI веков под влиянием экологических вызовов, развития ландшафтного урбанизма и углубления представлений о психологии восприятия пространства произошла кардинальная смена парадигмы. Ландшафт перестал быть статичной картинкой, обрамляющей постройку, и превратился в динамическую систему, активного «соавтора» архитектурного произведения. Это потребовало от архитекторов нового подхода — сценарного, при котором проектируется не только форма, но и многослойный опыт будущего пользователя, неразрывно связанный с природным и искусственным окружением. Цель данной статьи — проследить теоретические истоки и практические проявления этого подхода, выявив, каким образом ландшафт формирует архитектурный сценарий.
1. Теоретические предпосылки: от пейзажа к среде
Истоки понимания ландшафта как неотъемлемой части архитектурного замысла можно найти еще в трудах теоретиков модернизма. Фрэнк Ллойд Райт в своей концепции «органической архитектуры» настаивал на том, что здание должно вырастать из своего места, образуя с ним неразрывное целое [1, с. 45]. Его знаменитый «Дом над водопадом» (1939) является хрестоматийным примером, где скалы, вода и лес становятся структурными и эмоциональными компонентами жилого пространства.
Более системный взгляд на взаимодействие архитектуры и ландшафта предложил Кристиан Норберг-Шульц в своей феноменологической теории «гения места» (genius loci). Он утверждал, что задача архитектора — не просто разместить объект в ландшафте, а выявить и усилить дух места, его уникальные природные и культурные характеристики [2, с. 18]. Этот подход смещает акцент с визуального на экзистенциальное восприятие, закладывая основы для сценарного мышления: архитектор проектирует не объект, а переживание.
Знаковым событием, закрепившим новый статус ландшафта в архитектуре, стала выставка «Переосмысляя ландшафт» (Re-Creating the Landscape), прошедшая в 1999 году в Галерее дизайна Университета Пенсильвании. Ее куратор, Джеймс Корнер, один из ведущих теоретиков ландшафтного урбанизма, в своем эссе утверждал, что ландшафт — это не данность, а процесс, поле для проектных операций, способных порождать новые urban-сценарии [3, с. 3]. Эта мысль стала методологической основой для целого поколения архитекторов и ландшафтных дизайнеров.
2. Ландшафт как структурообразующий нарратив
В современной практике ландшафт все чаще выступает в роли первичного генератора формы и программы. Ярким примером является проект Парка Ла-Виллет в Париже (арх. Бернар Чуми, 1980-е гг.). Чуми использовал концепцию «точек-линий-поверхностей» (фолли, галереи, луга) не как декоративную схему, а как сценарий движения, события и взаимодействия. Ландшафт здесь — это каркас, на который нанизывается разнообразная городская жизнь, предопределяя множественность сценариев использования территории [4, с. 61].
Другой пример — High Line в Нью-Йорке, реализованный бюро Diller Scofidio + Renfro совместно с James Corner Field Operations. Превращение заброшенной эстакады в линейный парк стало не просто ревитализацией территории, а созданием принципиально нового сценария восприятия города. Маршрут по парку — это тщательно спроектированная последовательность вистов, тактильных ощущений (благодаря разнообразным посадкам) и социальных взаимодействий. Ландшафт диктует скорость движения, точки остановки и ракурсы, создавая мощный урбанистический нарратив, подробно описанный в каталоге проекта [5, с. 112].
В российской практике показателен пример Парка «Зарядье» в Москве (арх. Diller Scofidio + Renfro, Citymakers). Концепция «природный урбанизм» реализована здесь через сценарий «погружения» в различные ландшафтные зоны России. Посетитель не просто гуляет по парку, а следует по заранее заложенному сценарию, переживая контрасты — от «прохладной» тундры до «сухой» степи, с кульминацией в виде «парящего» моста над Москвой-рекой. Ландшафт становится главным героем и режиссером впечатлений [6, с. 34].
3. Сценарное проектирование: методология интеграции
Интеграция ландшафта в архитектурный сценарий требует от проектировщика владения специфическим инструментарием. Речь идет не только об инженерно-экологических аспектах, но и о семиотике, феноменологии и антропологии пространства.
В монографии «Ландшафтная архитектура: руководство по экологическому и региональному дизайну» Яна МакХарга подробно изложен метод наложения карт (overlay mapping), который позволяет выявить «экологический сценарий» территории — ее скрытые потенциалы и ограничения [7, с. 105]. Этот метод, разработанный в 1960-е годы, остается актуальным как первый шаг к созданию архитектурного сценария, основанного на уважении к природным системам.
Современные цифровые инструменты, такие как ГИС (географические информационные системы) и параметрическое моделирование, позволяют работать со ландшафтом как с четырехмерной данностью (3D + время). Это позволяет проектировать не статичную композицию, а динамические сценарии, учитывающие рост растений, изменение освещенности, сезонные колебания и потоки людей. В статье Питера Зеллнера «Гибридное пространство» подчеркивается, что именно на стыке архитектуры, ландшафта и цифровых технологий рождаются новые пространственные сценарии, отвечающие сложности современного мира [8, с. 98].
Заключение
Эволюция отношения к ландшафту в архитектуре свидетельствует о глубокой трансформации самой сути проектной деятельности. От понимания ландшафта как объекта эстетического любования архитектура пришла к осознанию его как активного, процессуального и смыслообразующего компонента проекта. Разработка архитектурного сценария, в котором ландшафту отведена ключевая роль, сегодня является направлением, синтезирующим экологию, социологию и искусство создания пространств.
Такой подход позволяет создавать среду, которая не просто функциональна и красива, но и эмоционально насыщенна, экологически ответственна и сценарно богата. Ландшафт в этом контексте перестает быть фоном и становится языком, на котором архитектура ведет диалог с человеком и временем, формируя многогранный и глубокий опыт восприятия места. Будущее архитектуры видится в дальнейшем стирании границ между искусственным и естественным, где каждый проект — это соавторство архитектора и ландшафта, результатом которого становится уникальный и развивающийся во времени сценарий жизни.
Список литературы
1. Wright, F. L. *The Natural House*. — New York: Horizon Press, 1954.
2. Норберг-Шульц, К. *Genius Loci. К феноменологии архитектуры* / Пер. с англ. — М.: Студия Артемия Лебедева, 2013.
3. Corner, J. Recovering Landscape as a Critical Cultural Practice // *Recovering Landscape: Essays in Contemporary Landscape Architecture*. — New York: Princeton Architectural Press, 1999. — P. 1–26.
4. Tschumi, B. *The Manhattan Transcripts*. — London: Academy Editions, 1994.
5. *The High Line: Friction, Friends, Fundraising & Fame* / David & Hammond, Joshua. — New York: Binc, 2011.
6. *Zaryadye Park: Designing the Urban Landscape of the Future* / Ed. by A. Vysokovsky, K. Lidin. — Moscow: Kira Plastinina Media, 2018.
7. McHarg, I. L. *Design with Nature*. — New York: John Wiley & Sons, 1995 (25th Anniversary Edition).
8. Zellner, P. Hybrid Space: New Forms in Digital Architecture // *Architectural Design*. — 1999. — Vol. 69. — № 9-10. — P. 96-101.